Я часто раскаивался в том, что говорил, но редко сожалел о том, что молчал.

Ценность молчания

Рождение мысли в огне спора

Тот день в Парижском университете начался как обычно — жаркими дебатами о природе божественного. Я, погружённый в дискуссию, позволил своему пылу взять верх над разумом. Моя реплика, колкая и резкая, на секунду повисла в воздухе перед тем, как ранить оппонента. В его глазах я увидел не возмущение, а боль, и тут же ощутил едкое жало раскаяния. Позже в келье, разбирая перебранку, я понял: предчувствие сожаления приходило ко мне всегда после слов, сказанных сгоряча.

Затем память перенесла меня к дням, когда язык мой оставался сдержан. Разговор с королевским посланником, где промолчал о сомнениях. Тишина в ответ на провокацию ученика. Ни одного мига горечи! Будто само время полировало эти моменты до золотого блеска. И тогда родилась истина, ныне ошибочно приписываемая лишь мне: слова — метательные камни, легко покидающие руку и неподъёмные для возвращения, в то время как молчание — всегда правая чаша весов в руках мудреца. С тех пор эти слова висели над моим столом, напоминая, что даже многословие ангелов подвластно сдержанности человека.