Критика фонетических особенностей русского языка
Помню, как в 1912 году принёс Алексей Пешков, более известный миру как Максим Горький, свежий рассказ одного начинающего автора в редакцию журнала «Современник». Развернув первую страницу, он вдруг поморщился, будто уловил неприятный запах. Его палец начал нервно выстукивать слова: «прибывшую», «проработавший», «говоривших». Я стоял рядом, затаив дыхание, пока Горький внезапно не отшвырнул рукопись со смесью брезгливости и азарта в глазах. «Эта музыка шипящих — настоящее бедствие нашего языка! — воскликнул он, расхаживая по кабинету. — Почему мы должны травить читателя этими «вшами» и «щами»? Достаточно открыть любую страницу — и вот они, ползучие звукосочетания!» Тогда-то и прозвучала его знаменитая фраза о насекомых, превратившаяся в манифест языковой чистоты. Горький доказывал, что писатель обязан атаковать тексты серпом редактора, выпалывая лишнее шипение ради благозвучия.
В его устах это была не просто придирка, а философия. Он видел в языке живую материю, которая не должна скрипеть и шуршать ненужными причастиями. Примеряя фразу на слух, как портной примеряет костюм, Горький заставлял нас слышать русскую речь по-новому — освобождённую от шелестящего балласта. Его критика родилась из уверенности: великий язык заслуживает великой бережности.