Лицо врага поражает меня тогда, когда я замечаю, как оно похоже на мое.

Отражение себя во враге и распознавание общего человеческого начала

Зеркало во тьме вражды

Я вспоминаю последний день войны, когда нам удалось взять язы́ка из лагеря противника. Влажный туман окутывал лагерь, а пленный сидел у костра со связанными руками. При свете пламени я изучал его черты - ожидая увидеть выплавленную ненавистью маску. Но вместо этого на меня глянули человеческие глаза, исчерченные такими же морщинами усталости, какие видел свои в зеркале. В его сжатых губах я узнал собственную тревогу, в дрожащих веках - знакомый страх. Как будто смотрел на искажённое, но узнаваемое отражение. В ту секунду ружьё в моих руках стало вдруг невыносимо тяжёлым, а концепция врага рассыпалась. Родилась фраза, зарифмовавшая этот парадокс: истинный ужас войны не в том, что враг чужой, а в том, что он ужасающе похож на тебя.