Когда я вступил в должность президента, больше всего меня поразило то, что дела действительно были так плохи, как мы утверждали.

Разрыв между предвыборной критикой и реальным положением дел при вступлении в должность

Откровение в Овальном кабинете

Я сидел за резным письменным столом, только что опустелые коридоры Белого дома еще гудели от эха инаугурационных торжеств. В руки мне лег первый сводный доклад советников – десятки папок с грифом «Совершенно секретно». С каждым листом леденящая реальность впивалась в сознание острее морозного январского ветра. Кампанийные речи о провалах прежней администрации казались теперь детскими шалостями. Обвал экономики, кубинская ядерная угроза, трещины в НАТО – масштаб кризисов превосходил самые мрачные прогнозы моей команды. Я вдруг понял тяжесть титула «главнокомандующий»: враги не ждали, часы истории не останавливались, а решения требовались мгновенные.

В ту ночь, разглядывая из окна темнеющий Вашингтон, я ощутил парадокс демократии. Мы бичевали предшественников, надеясь скрыть собственный страх перед бездной проблем. Но когда власть наконец легла на плечи, жестокое прозрение стало даром – лишь осознав глубину пропасти, можно было начать строить мост через нее. Этот шок стал моим тайным союзником в борьбе за ПРОЕКТ «НОВЫЙ РУБЕЖ».