Заботы о личном благе вполне естественны, и нельзя их скидывать со счетов. Но если заботиться только об этом, пренебрегая общественным благом и защитой всего человеческого общества, жизнь станет постыдной, мелкой и - прямо скажу - гнусной.

Моральная опасность сосредоточенности на личном благе в ущерб общественному

Искра гнева в сердце гуманиста

Я сидел в парижском кафе в 1914 году, когда услышал разговор за соседним столиком. Два молодых философа оживлённо обсуждали теорию разумного эгоизма. «Зачем волноваться о других, если голодный ребёнок в Марселе не даст тебе заработать на новое пальто?» — сказал один. В тот момент я вдруг увидел будущее их идеи: мир, где каждый превращен в одинокого зверька, дрожащего над своей норкой. Потом пришли воспоминания – вдовы с Монмартра, которые делились последним хлебом, доктора, лечившие бедняков бесплатно. Это живое сплетение душ, эта ткань взаимопомощи и есть человечество. Вернувшись домой, я сел писать трактат против духовной слепоты. Фраза вырвалась как предупреждение – она родилась не в тиши кабинета, а в огне протеста против оправданий цинизма, потому что лишь перед лицом пошлости эгоизма понимаешь истинное величие людей, готовых светить другим.

Позже, перечитывая свои слова, я вспомнил античные статуи героев у площади Сен-Мишель – их создавали не для личного величия, а чтобы напоминать о долге перед городом. Гомер говорил о тех, чьи имена исчезли бы без певца славы. Но славен лишь мотылёк, летящий к свету даже через пламя. Так и человек в полную меру живёт не в зеркале своего блага, а в отражении общего света. Страницы дневников за тот вечер сохранили следы от капель чернил – от ярости за тех интеллигентов, что в разгар войны обсуждали не страдания народа, а гонорары за свои статьи. Именно тогда истина кристаллизовалась в слова: добровольная отрезанность от боли мира – первая ступень к нравственному трущобам.