Инстинкт самосохранения иногда является импульсом к самоубийству.

Парадоксальная природа инстинкта самосохранения

Рождение парадокса у стен гетто

Я помню тот душный вечер 1942 года, когда мы прятались в подвале разбомбленного дома в Варшавском гетто. В углу сидела женщина, сжимавшая в руке ампулу с цианистым калием. «Это мой билет на свободу», — прошептала она, и в её глазах читалось не безумие, а ледяная ясность. В тот миг меня осенило: её инстинкт самосохранения, доведённый до крайности, выбрал смерть как единственный способ сохранить контроль. Уйти по своему решению — значило спасти себя от пыток или унизительного рабства.

Позже, наблюдая за товарищами в концлагере, я видел этот парадокс повсюду. Люди, отчаянно цеплявшиеся за жизнь неделю назад, теперь обменивали пайку хлеба на верёвку. Они прыгали на колючую проволоку не от отчаяния — это был осмысленный побег от обесчеловечивания. Так родилась горькая истина: иногда инстинкт, призванный оберегать ядро личности, заставляет выбирать физическое уничтожение как акт последнего спасения достоинства.