Атеисты говорят о времени "после рождества Христова" - "наша эра". Странно.
Парадокс светского употребления религиозной терминологии в хронологии
Календарь, скреплённый верой
Меня не покидало это наблюдение с тех пор, как на конференции историков мой коллега-материалист сказал: «Данные относятся к III веку нашей эры». Фраза прозвучала совершенно естественно, будто сливаясь с гулким эхом зала. Но позже, анализируя беседу, я ощутил странное напряжение. Как человек, открыто отвергающий христианские догматы, он без колебаний использовал термин, буквально означающий «эра от Рождества Христова». Разве это не напоминает отказ от костра при ежедневном ношении пепла? Система летоисчисления, рождённая в монастырях, стала столь универсальной, что даже её противники говорят «наша эра», словно признавая невидимую власть традиции.
Ирония календаря — в его незаметной тотальности. Нарочно избегать «н.э.» означало бы погрузиться в неудобные объяснения или кликушество. Мы используем этот язык потому, что альтернативы нет: вся наука, политика и культура пропитаны им. Но когда атеист произносит «наша эра», он, сам того не чувствуя, становится партнёром в странном соглашении — отрицает Христа устами, но принимает его как метку времени, как общественный договор, древнее любого манифеста. Это высшая победа системы: она переживает веру в своё основание.