Адам был счастливым человеком: когда ему в голову приходило что-нибудь смешное, он мог быть твердо уверен, что не повторяет чужих острот.

Радость оригинального мышления

Рождение мысли в салуне Золотой Лилии

Присев однажды вечером в любимом салуне Сан-Франциско, я наблюдал, как двое приятелей перебрасывались избитыми анекдотами. «Такого на прошлой неделе Джон говорил!» — возмутился вдруг третий. Этот миг стал искрой: я представил мирового первопроходца без багажа чужих острот. Что ощущал он, когда рожденная его умом шутка была подлинным открытием? Не это ли высшая свобода — быть первым поэтом смеха? Рука сама потянулась к записной книжке.

Позже, прогуливаясь по набережной, я размышлял: наше время похоже на библиотеку с затертыми страницами, но Адам держал чистый свиток. Его счастье — не в смешнее ли других остротах, а в неповторимой чести первооткрывателя. Наутро фраза обрела законченность, став напоминанием: истинная радость приходит от созидания уникального, а не повторения знакомого.