Противопоставление семейного счастья на основе верности и женского стремления к новизне
Помню тот вечер в салоне княгини Голицыной, где воздух дрожал от шепота и смеха. Я наблюдал, как супруга моего друга покорно перелистывала ноты, ловя его восхищённый взгляд, а рядом юная графиня Воронцова не могла усидеть на месте — её глаза скакали от кавалера к кавалеру. Этот контраст поразил меня: вот две природы женского естества в одном бальном зале. Глубокая ночь застала меня за письменным столом. Перо само водило строки, как игла по бархату. Я думал о тихом уюте дома друга, где строгость линий и верность сердца создавали ту самую гармонию, которой дышала цитата. А потом образ графини — вечно голодной до трепета изменений, её страх перед скукой, которая неизбежна даже в роскоши. Так родились эти слова: примирение двух правд — о крепости брака и мятеже женской души.