Счастье людей заключается в том, чтобы любить делать то, что они должны делать.

Гармония между человеческим долгом и личным счастьем

История появления фразы

Я, Клод Гельвеций, гулял в тот вечер парижскими набережными, наблюдая за людьми. Усталый сапожник с неожиданным восторгом рассказывал мне о тонкостях кожи, мечтательно мусоля кончик инструмента. Я вспомнил и графа-мецената, задыхающегося от праздности в золотом салоне. Именно тогда ко мне пришло озарение: человеческий дух не терпит принуждения, но воспламеняется в любви к своим долгам. Мы -- реки, текущие к морю счастья лишь тогда, когда берега наших обязанностей становятся желанным руслом, а не тюрьмой.

Эта мысль кристаллизовалась в спорах с Энциклопедистами. Дидро твердил о свободе, Руссо -- о природе, а я полемизировал: ценность обязанности измеряется любовью к ней. Мои беседы с мастерами и крестьянами подтверждали -- там, где долг становится личным выбором, рождается та тихая радость, что делает слепца зрячим, а нищего -- властелином своей судьбы. Так из сумрака сомнений выкристаллизовался тот светоносный афоризм.