Нет счастья в бездействии.

Связь счастья и активной деятельности

Прозрение на каторжном дворе

Я сидел во дворе омской каторги, наблюдая, как наши узники понуро бродят после работ. Некоторые рубили дрова — их лица, несмотря на усталость, светились странным спокойствием. Другие же, отбывшие норму и брошенные без дела, съеживались у стен с пустым взглядом. И вдруг меня осенило: эти люди страдают не от труда, а от его отсутствия! Когда они пилили брёвна, в их движениях жила ясность и даже радость. Но стоило им остаться с праздным умом, как душа начинала глодать саму себя, порождая отчаяние и тоску. Именно тогда я понял: счастье — не благостный покой, а горение. Оно рождается только в действии — физическом или духовном усилии. Словно судьба подсунула мне урок: даже в аду можно отыскать связвку дров, чтобы спастись от холода безделья.

Позже я часто подмечал это в петербургских гостиных: молодёжь, лишённая цели, тонула в вине и душевных муках. В их распухших бездействием днях не было места надежде — лишь тягучая мука ожидания. И каждый раз я вспоминал каторжный двор, где труд был лекарством для разбитых душ. Так созрела мысль: мы предназначены не для застоя, а для движения. Бросишь вёсла реки жизни — и течение унесёт тебя к чужим берегам безысходности. Вот почему я написал тогда в дневнике: счастье — не тихий заводь, а бурный поток дел, и только гребя против течения, обретаешь радость бытия.