Творчество как сущность счастья и подлинной жизни
Помню тот вечер в Везеле — в кабинете Роллана пахло старыми книгами и кофе. Он только что положил перо после часов работы над «Жан-Кристофом», когда внезапно встал и прошелся к окну. На лице его было то странное озарение, какое появляется, когда мысль наконец обретает форму. «Понимаешь, — сказал он, глядя на закат, — все эти годы я искал счастье в славе, в любви, в признании. А сегодня вдруг осознал: настоящая радость не в плодах, а в самом акте письма. Эти мучительные и прекрасные часы, когда строки оживают под рукой — вот единственный момент, когда я чувствую, что не существую, а живу». В его словах не было пафоса, лишь тихое откровение человека, выстрадавшего истину: творить — значит дышать полной грудью, а любая иная радость мира лишь отблеск этого священного огня.