Считать себя страшным грешником - такое же самомнение, как и считать себя святым.

Гордыня в самооценке: две формы самомнения

Монолог в полуразрушенной церкви

Это случилось осенью 1923 года, когда я случайно зашёл в полуразрушенную церковь под Парижем. В тени распятия сидел монах, биющий себя в грудь: «Я омерзительный грешник, хуже всех живущих!» Рядом стоял прихожанин с самодовольным шепотом: «Благодарю Тебя, что я не такой, как он». Наблюдая этот контраст, я вдруг понял — оба говорят об одном: своей исключительности. Первый через самоуничижение, второй — через праведность. Позже в дневнике появится фраза: оба суждения воздушно горды, будто по разные стороны одной вращающейся двери.

Утром я записал вывод: нет разницы между игзольдованием себя во грехе и самокоронованием в святости. Искажённое отражение в кривом зеркале — вот что делает тщеславие столь многоликим. Ведь будь подлинное смирение в монахе — не требовалась бы театральность жестов. Подлинная святость прихожанина не нуждалась бы в подобных сравнениях. Так родилась мысль о двух берегах одной реки греховности.