Я не считаю, что разум слабее интуиции, но полагаю, что любой поступок или идея рождаются из интуиции.

Интуиция как первичный источник поступков и идей в их соотношении с разумом

История озарения среди страниц рукописи

Помню, как в один из бессонных вечеров, дорабатывая главы «Дата Туташхиа», я вдруг осознал странную двойственность. Рука сама выводила на бумаге решение для персонажа — парадоксальное, но безукоризненное, и я не мог понять: вмешиваюсь ли я как автор, или лишь фиксирую нечто рождённое чем-то глубинным? Сигаретный дым завивался кругами над столом, мерцал керосиновый светильник, а я безуспешно пытался мысленно воспроизвести логику эпизода. И тут меня осенило: ум был лишь носильщиком готовых ответов, но первой искру заронила именно интуиция — тайный диалог с опытом. Комната как бы растворилась, оставив ощущение щемящей ясности: поступок или замысел вспыхивают в бессознательном и в тишине, и только потом начинается работа интеллекта для защиты доказательствами. Разве не видит писатель — его книга строилась не на расчетах, а возникала в какой-то момент молчаливого соединения миров?

Позже это озарение кристаллизовалось: разум слишком легко становится гордым софистом. Он силён в систематизации, но лишь интуиция дарит первооткрытия — те самые идеи, что кажутся потом очевидными. Я обществом старался выразить справедливость сосудом, но сам этот сосуд был подарен чем-то глубинным — убегающей тенью воспоминаний, ощущением порыва — вот дыханием чего живы самые мои настоящие строки.