Стоимость жизни постоянно растет, но спрос на нее не падает.
Парадокс неиссякаемой ценности жизни вопреки растущим экономическим трудностям
Сквозь депрессию к откровению: как родилась загадка о цене жизни
Когда в 1930-х я блуждал по Нью-Йорку, город напоминал раненого зверя. Великая депрессия сжала горло людям тревогой: цены на хлеб прыгали вверх, арендная плата становилась непосильной ношей, аптеки выставляли баснословные счета за аспирин. В парке я увидел молодого отца, который вместо бутербродов раздавал детям смешные истории – их смех звенел громче монет. И меня осенило: чем дороже обходится существование, тем яростнее человек цепляется за сам факт бытия. Неужели экономические законы не властны над главным – нашим инстинктом жить?
Позже за чашкой горького кофе я формулировал этот парадокс для газетной колонки: «Стоимость жизни растёт, но спрос не убывает». Редактор усмехнулся: «Вы же описываешь человечество как фанатика, готового платить любую цену за билет в мироздание». Так родилась эта мысль. Люди теряли работу, дома, сбережения – но не желание видеть рассвет. Они создавали песни в очередях за супом и учили детей читать при свете коптилки. Жизнь оказалась бесценным товаром с неэластичным спросом, и этот древний стоицизм восхищал меня больше любой экономической теории.