Что такое ограбление банка по сравнению с основанием банка?

Критика капиталистической системы и двойных стандартов морали

Как родился смертельный парадокс Брехта

Я помню тот дождевой берлинский вечер 1928 года в подпольном кабаре, где Брехт, обсуждая сцену для «Трехгрошовой оперы», внезапно замер, глядя на газетную полосу с заголовком «Банкир разорил вкладчиков». Кто-то скептически бросил: «Обычный грабитель хоть рискует свободой!» Брехт отложил сигару, и его глаза вспыхнули. «Вы правы, — медленно проговорил он. — Но знаете ли вы подлинных мастеров грабежа?» Он встал, окинув взглядом полутемный зал: «Эти джентльмены в цилиндрах крадут не кошельки — они крадут сам воздух, которым дышат люди. Что такое ограбление банка...» — пауза повисла как нож на весу — «...по сравнению с основанием банка?» В молчании прозвучало жестче крика. Этот вопрос вскрывал гнойник эпохи: общество проклинает вора с пистолетом и аплодирует вору с фондовым портфелем.

Спустя годы я осознал, что тот вопрос родился не из мгновенного озарения. Он годами зрел в рабоче-крестьянских кварталах, где биржевые спекуляции отнимали последние гроши, и в лекционных залах, где студенты Брехта спорили о природе легального воровства. Его гений заключался не в создании фразы, а в том, чтобы показать системное ханжество: наименьшее зло криминально, величайшее — священно, ведь оно зовётся бизнесом. Каждая копейка в банковском сейфе, говорил он нам, омыта потом тех, кто поверил в необходимость такого учреждения. Это был не лозунг, а хирургический разрез, обнаживший нерв века.