Дороги, ведущие к искусству, полны терний, но на них удается срывать и прекрасные цветы.

Преодоление трудностей в творческом пути

Записки старого дуба в Ногане

В один из тех серых парижских дней, когда чернила в моём перьевом приборе казались гуще обычного, я бежала в Ноган — наше родовое поместье в Берри. У старого дуба, где часто писала свои романы, заметила странное: вдоль тропинки к его подножию садовник высадил кусты шиповника. Стебли сплошь покрывали ядовитые шипы, но среди колючек горели алые бутоны. Я попробовала сорвать цветок — царапины на ладони кровоточили, а лепестки пахли летом. Внезапно меня осенило: такова и дорога художника! На моей памяти десятки талантов сломались о равнодушие публики, цензурные шипы и непонимание близких. Но те, кто шел дальше сквозь тернии, создавали подобные этим цветам — живые, трепещущие творения.

Когда вечером дописывала главу «Консуэло», глядя на забинтованную руку, осознала: каждый укол судьбы дарит нам частичку подлинности. Без борьбы с колючей проволокой предрассудков искусство стало бы тепличной сиренью — красивой, но лишённой дикой грации. Так в письме к Флоберу и родились эти строки, дорогие моему сердцу.