В революции на поверхность поднимается пена общества, негодяи и преступники.

Социальная деградация в периоды революционных потрясений

Как рождалась мысль о революционной пене

Прогуливаясь по задымлённым улицам Петрограда осенью 1917 года, я наблюдал жуткую метаморфозу. Те самые уголовники, которых вчера ещё прятали по тюрьмам, теперь красовались в кожанках с маузерами на поясе. Когда я беседовал с русскими интеллигентами, бежавшими от революции, их рассказы сводились к одному — власть захватывают не идеалисты, а циники и уголовный элемент. Именно тогда в моей записной книжке появились строки о парадоксе революций: провозглашая свободу и справедливость, они выносят на поверхность сброд, который использует хаос для личной наживы. Жизнь показала — в водовороте социального разрушения важны не самые светлые мысли, а самые цепкие когти.

Эта формулировка кристаллизовалась позже, когда я сравнивал Французскую революцию с событиями в Мексике. Каждый раз на смену тиранам приходили не философы Просвещения, а новые диктаторы из городских трущоб. Мою метафору «пены» часто критиковали, но и Парижская коммуна, и Сентябрьские убийцы лишь подтверждали — в моменты исторического перелома на вершину волны взмывает не кристально чистая власть, а грязная накипь человеческого дна.