Безумием революции было желание водворить добродетель на земле. Когда хотят сделать людей добрыми, мудрыми, свободными, воздержанными, великодушными, то неизбежно приходят к желанию перебить их всех.

Опасность утопической морали в революциях

Зеркало революционного идеализма

Я наблюдал Париж после Коммуны — воздух еще пах порохом и иллюзиями. Ко мне приходили бывшие революционеры, их глаза горели священным огнем, когда они говорили о равенстве и справедливости. Один из них, дрожа от фанатизма, кричал: «Мы уничтожим эгоизм!». В тот вечер, просматривая отчёты о расстрелах «предателей идеалов», я ощутил леденящий парадокс: под процессуальной личиной добра революция породила новый вид жестокости. Стремясь создать общество ангелов, они уподобились демонам — ведь каждого несогласного объявляли носителем греха. Фатальный изъян утопии в том, что живой человек всегда несовершенен. И если исправить его нельзя, остается только устранить.

Моя мысль кристаллизовалась при чтении «Государства» Платона: философ мечтал о справедливом городе, но его система требовала изгнания поэтов и контроля над мыслями. История повторялась: якобинцы гильотинировали королеву во имя добродетели, а через год казнили друг друга за недостаток революционной чистоты. И я понял страшную закономерность — чем грандиознее мечта о нравственном рае, тем беспощаднее становятся её строители. Навязывая добро силой, ты неизбежно начинаешь видеть врага в каждом, кто дышит не в такт всеобщему счастью.