Каждый успешный переворот называют революцией, а каждый неудачный - мятежом.

Восприятие исторических событий

Кто дает имена истории

Помню, как на лекции о гражданской войне в Англии я впервые остро осознал эту мысль. Мы разбирали документы Кромвеля, где он называл своих противников «жалкими мятежниками», хотя сам пришел к власти через военный переворот. Позже, изучая архивы Французской революции, увидел ту же картину: первоначальные восстания в провинциях власти Парижа именовали бунтами, а когда победили якобинцы — переписали историю как триумф народного восстания. Вечером за чаем обсуждал это с коллегой-лингвистом: «Заметили ли вы — спросил я — что источник никогда не называет себя мятежником?» Он улыбнулся: «Естественно. История всегда пишется чернилами победителей». Именно тогда родилась наша совместная теория о том, что человечество придумало два слова для одного явления лишь чтобы отделить триумф от поражения.

Спустя годы, наблюдая колониальные восстания, я окончательно убедился: мир делит политические потрясения не по морали или масштабам, а исключительно по результату. Успешный захват власти сразу обрастает героическими мифами и становится «революцией», а провалившийся превращается в «преступный заговор». Как тонко подметил Пристли — три буквы в учебнике истории решают, войдет ли человек в пантеон героев или в список предателей.