Всякий революционер кончает как палач или как еретик.

Трагическая дилемма революционного пути

Как рождался парадокс Камю

Сидя в парижском кафе 1948 года, я перебирал заметки о восстании человеческого духа. Передо мной лежали исторические хроники Французской и Русской революций. Внезапно меня осенило: каждый бунтарь начинает с искренней веры в справедливость, но стоит ему достичь власти, перед ним встает страшный выбор. Либо он казнит бывших соратников ради «чистоты идеи» — и становится палачом. Либо отказывается от насилия — и тогда его самого объявляют еретиком и предают.

Этот парадокс я наблюдал в судьбе Робеспьера, Троцкого, стольких других. Революция пожирает своих детей не случайно — она требует абсолютной лояльности. Когда новоявленные вожди объявляют: «Кто не с нами — тот против нас», они уже надевают палаческий плащ. А те, кто осмеливается усомниться, оказываются на плахе. Так рождалось мое осознание: ломая старый мир, революционер неизбежно ломает в себе человеческое.