Революционеры демонстрируют верность Делу и солидарность лишь до тех пор, пока им нечего делить.

Временность солидарности радикальных движений при отсутствии конфликта интересов

Хрупкость братства в дыму революции

Я сидел в подпольной типографии Канзаса в 1896 году, наблюдая за собранием анархистов, когда Эдгар Уотсон Хоу метко заметил: «Вот парадокс борьбы». По ночам эти люди выносили раненых товарищей под обстрелом, делились последним куском хлеба, а их газеты пестрели клятвами вечной верности Идее. Но стоило нам одержать первую победу — захватить деревообрабатывающий завод для «народного управления», как воздух сгустился от напряжения. Боец по прозвищу Лев требовал отдать станки столярам-единомышленникам, а бывший бухгалтер Жан настаивал на равном распределении. Хоу в это время тихо чинил печатный пресс, но я видел его горькую усмешку. Через неделю тот же Лев и Жан, недавно клявшиеся в вечной дружбе, дрались у станков из-за доли прибыли. Именно тогда Хоу произнёс свою знаменитую фразу, наблюдая как идеалистическое единство испаряется вместе со славой первых дней.

Позже у камина он объяснил мне это мрачное прозрение: «Пламя общего врага сплавляет нас в монолит, но стоит появиться первому золотому самородку победы — и вчерашние братья по оружию превращаются в расчетливых старателей. В этом ирония: революционеры готовы умирать за абстракцию свободы, но жить предпочитают за конкретную землю или станок». Его слова становились горьче с каждым новым расколом в движении — будь то дележ конфискованного хлеба или споры о комитетских креслах — лишь подтверждая простую истину: легче свергнуть трон, чем разделить власть без вражды.