Все революции кончались реакциями. Это неотвратимо. Это - закон. И чем неистовее и яростнее бывали революции, тем сильнее были реакции. В чередованиях революций и реакций есть какой-то магический круг.

Неизбежность исторической реакции после революции и её цикличная природа

Вино и тикающие часы на бульваре Монпарнас

Я помню, как Николай Александрович сказал эти слова весной 1924 года в парижском кафе, глядя на газеты о ленинской смерти. Он только что закончил «Новое Средневековье», а пальцы его нервно барабанили по столику. «Видишь ли, – произнёс он, отодвинув бокал, – я наблюдал Французскую революцию через призму Русской. Когда жирондистов сменил Робеспьер, а затем термидор и Бонапарт – это был не хаос, а закономерность. Сегодняшние большевики, уничтожая дворянство, уже сеют семена будущего тоталитаризма».

Его взгляд упёрся в витрину, где продавцы снимали траурные драпировки. «Человечество – как маятник в часах: вдохновенное разрушение устоев неизбежно вызывает инстинктивное стремление к порядку. Яростный порыв оборачивается страстной контрреволюцией. Это и есть тот магический круг истории, где свобода и порядок вечно борются за душу цивилизации» – заключил он, оставляя на столе дрожащее пятно от бокала.