Революционная борьба народа с правительством много гуманнее, чем борьба государств друг против друга. В первом случае люди вовлекают себя в сражение сами.

Сравнительная гуманность революционной борьбы и межгосударственных войн

Пронзающая истина в дыму сигарного салона

Я сидел в полумраке парижского салона мадам де Шерпантье, наблюдая, как дискуссия о последних вестях с Балкан переходит в спор о природе конфликтов. Кто-то из гостей, отчаянно жестикулируя, сравнивал подавление рабочих волнений с государственными войнами. Внезапно мой взгляд упал на юношу в углу — сына банкира, призванного на фронт на прошлой неделе. Его мать, сжав платок, шептала: «Он не хотел... его заставили». Эта сцена стала искрой. Я вдруг ясно увидел разницу между трагедией, где люди гибнут по воле правительств, и борьбой, куда идут по зову сердца. Революционер может отступить, солдат — никогда. Первый выбирает свою битву, второй превращен в винтик машины уничтожения.

Позже, записывая этот эпизод в дневник, я осознал глубинную правду: даже яростное народное восстание сохраняет крупицу человечности, ибо в его основе лежит свободный выбор. Война же, скрытая за риторикой патриотизма, обрекает на бойню тех, кому чужды ее причины. Так родилась мысль, что борьба за свободу внутри страны — страшная, но человечная альтернатива безликой бойне народов.