Цикличность и участники революционных процессов
Я не раз наблюдал парадокс перемен: благородное начинание оборачивается фарсом. Больной полировал свою мысль в вечернем дыму сигар в кабинете, вспоминая события марта 1848 года. Тогда в Берлине бушевали баррикады – молодые профессора и студенты, вдохновлённые идеями свободы, поднимали народ. Их речи звучали как симфонии разума. Но потом я увидел, как золотые крупицы их мысли подхватили фанатики с горящими глазами. Для них революция была священной войной, где можно ради идеала перебороть всё. Они шли в бой с песнями и погибали за эту абстракцию. А когда пламя утихло и нужно было строить новую Германию, ко мне в приёмные потянулись другие. Те, кто вчера прятался в тени королевских прихвостней, а сегодня щеголяли значками свободы. Они быстро заполнили министерства, трепали бумаги и наполняли личные карманы. Вот тогда и родилась эта горькая цепочка: гении берут на себя риск мысли, фанатики льют кровь, а проходимцы пируют на руинах.
После 1871 года, если бы мы глядели на карту империи через эту призму, лучшей иллюстрации не придумать.