Ревность легковерна, как дитя, и бешена, как дикое животное!

Двойственная природа ревности

История одного откровения в петербургской гостиной

Однажды мрачным ноябрьским вечером, сидя в дымном кабинете среди литераторов, я стал свидетелем жаркого спора о природе ревности. Молодой поэт, бледный от переживаний, с дрожью в голосе рассказывал, как слепо верил наговорам о неверности возлюбленной — словно ребёнок, принимающий за правду любую сказку. Его глаза отражали ту самую наивную доверчивость, когда разум отказывается анализировать, цепляясь за болезненные иллюзии. Позже в разговор ворвался седой драматург, сжав кулаки: он живописал, как ревность превратила его в безумца, крушившего мебель в припадке слепой ярости — подобно загнанному волку, разрывающему капкан зубами. В гнетущей тишине, последовавшей за этим признанием, Некрасов медленно поднялся. Окинув нас тяжёлым взглядом, он произнёс ту самую фразу, точно сформулировав двуликую суть ревности: детскую лёгкость самообмана и звериную разрушительность её последствий. В этих словах навсегда застыла вечная истина о нашей противоречивой душе.