Я желала бы принадлежать к религии, которая не давала бы людям ненавидеть и бояться друг друга, равно вредить друг другу.

Критика религиозной нетерпимости и идеал миролюбивой веры

Искра надежды в мире вражды

Однажды, в напряжённой атмосфере Парижа 1840-х, когда религиозные распри раздирали общество, я сидела у окна с газетой в руках. Заголовки кричали о новых конфликтах на почве веры, а воспоминания о зверствах Варфоломеевской ночи оживали в мыслях. Мой друг, радикальный поэт, только что ушёл, оставив после жаркого спора о фанатизме горькое послевкусие. Тогда и родилась во мне эта мысль: наблюдая, как люди убивают во имя Бога, я вдруг ясно ощутила глубочайшее желание. Я мечтала о светлой вере, свободной от яда нетерпимости, где вместо страха царит доверие, а вместо ножей — протянутые руки. Возможно, вслух я сказала это Флоберу позже, но зерно проросло именно тогда, среди копоти разочарования в людской жестокости.

Ведь религия должна исцелять, а не калечить — мысль билась во мне, как птица о стекло. Я видела, как крестьяне молились, а потом грабили соседа из-за иной молитвы. Как же исправить это? Только построив новую опору души, где любовь к человеку важнее догм. И пусть сегодня подобное кажется утопией, я верю: однажды человечество шагнёт к религии братства.