Женщине-католичке уже позволено избегать беременности при помощи математики, но строго-настрого запрещено прибегать к химии или физике.

Критика религиозных противоречий в отношении методов контрацепции

Церковные счеты: Как родилась едкая сатира Менкена

Мысль посетила меня в душном зале суда Балтимора в 1927 году. Пока адвокаты обсуждали громкое «дело против Контроля над рождаемостью», слова священника о греховности спермицидов контрастировали с его же допущением о «естественном планировании семьи». В этой арифметической святости я углядел гипертрофированный абсурд: власть считала дни цикла угодными Богу, но гневно клеймила ту же цель, достигнутую лабораторными таблетками или резиновыми барьерами. Мои заметки запестрели язвительными пометками о церковных «нравоучителях». Они вели себя как ревнивые цеховые мастера, признававшие вычисления «чистой» наукой, но осуждавшие прикладную химию и физику как кощунственный подкоп под свою монополию на истину.

Когда статья «Мораль и Матрица» вышла в American Mercury, читатели сразу уловили сарказм этой чеканной формулы. Католическая риторика — архаичная мельница, явно проигрывающая войну прогрессу, но пытающаяся сохранить контроль хотя бы в черте «дозволенного». С тех пор цитата кочует из трактатов о биоэтике в дискуссии о технологиях, обнаруживая вечную пружину человеческой натуры: попытку надеть ошейник логики на догму.