Люди будут спорить из-за религии, писать о ней книги, сражаться и умирать за нее, - но только не жить по ней.
Религиозное лицемерие
Как кофе на Трафальгарской площади открыл мне правду о вере
Я наблюдал ту сцену в дождливый лондонский полдень 1825 года возле Собора Святого Мартина. Два джентльмена с красными лицами кричали о предопределении и благодати, тыча пальцами в старые фолианты. Их спор о кальвинизме привлёк толпу - люди ахали, когда цитаты из Писания летали, как шпаги. А потом кофейник опрокинулся. Горячий кофе обжёг нищенку, присевшую у стены. Ни один спорщик не прервался, не протянул монету, не помог поднять гроши, рассыпанные на мостовой. В тот миг меня осенило: мы превратили веру в ринг для интеллектуальных боксёров. Мы коллекционируем догматы как монеты, ходим на религию как на спектакль. Но когда нужно смиренно подать платок или поделиться хлебом - вдруг оказываемся слишком заняты собственной праведностью.
Позже в кабинете, глядя на гравюры крестовых походов и стопки новых богословских трактатов, я понял страшную закономерность. Религия давно стала политическим знаменем, академическим упражнением, поводом для войн - чем угодно, только не руководством к действию. Мы носим веру как парадный мундир, но под ним прячем будничное равнодушие. Так родился мой горький афоризм: люди будут драться за религию точнее рыцарей, писать о ней толще энциклопедий, умирать за неё охотнее мучеников. Только вот жить по ней - это уже слишком неудобно.