Защитная функция религии в человеческой психологии
Бродя по нью-йоркским трущобам в промозглый осенний вечер 1915 года, я наблюдал, как у церковного приюта мать в изношенном платье крепко прижимает к себе ребёнка, шепча молитвы. Её глаза были полны той особой покорности, что возникает лишь у сломленных нуждой. Позже в трамвае, глядя на сутулых рабочих, листающих Библию, я осознал закономерность: самые отчаявшиеся люди цепляются за веру как за спасательный круг. Это навело меня на мысль о защитной природе религии — будто чистая льняная повязка, которую накладывает на кровавые ссадины души сам человек, не смея вглядываться в бездну бессмысленности. Такая повязка не исцеляет, но позволяет двигаться вперёд, затушёвывая жестокие порезы судьбы.
Размышляя над этим, я вспомнил и себя двадцатилетним, когда после смерти сестры находил утешение только в церковных песнопениях. Тогда вера действительно стала моим щитом — искусственно, но необходимо созданным барьером между хрупкой психикой и грубостью мира. Именно этот экзистенциальный опыт и лег в основу афоризма, где религиозность предстаёт не божественным откровением, а гениальной инструментальной выдумкой страдающего человечества.