Человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звёзды, у нас получается собачий вальс.

Несовершенство человеческой речи в выражении возвышенных стремлений

Как треснутый котел зазвучал в прозе Флобера

Сижу за письменным столом, перебирая черновики «Госпожи Бовари», и вновь чувствую это знакомое отчаяние. Как передать мимолетную дрожь души? Как заставить слова петь, а не скрежетать? За окном слышу уличного музыканта – он пытается вывести романтическую серенаду, но скрипка визжит, будто раненый зверь. Вспоминаю вчерашний случай: жена жаловалась на кухонный котел с трещиной – сколько воды ни лей, все шипит и брызжется. И вдруг меня осенило: человеческая речь именно такая! Мы зачерпываем свои лучшие чувства, чтобы вознести их к небесам, но эти трещины – неточность слов, косноязычие, ограниченность языка – превращают симфонию в убогий «собачий вальс». Записываю метафору в блокнот, горестно усмехаясь. Великие истины рождаются не в соборах, а на кухнях и улицах, где несовершенство жизни звенит, как битая посуда.

Наблюдаю за приятелем, страстно излагающим любовные терзания – в глазах бушуют океаны, а на языке путаются жалкие фразочки. Вот он, наш удел: с потугами Сизифа тащить треснутый котел ввысь, мечтая напоить звезды, а на деле лишь поливая обидными брызгами себя и ближних. Эта мысль стала спасительной: я перестал требовать от себя невозможного, приняв прозаическую красоту трещин и зазоров в человеческом общении.