Надо, чтобы люди поняли, что в счет идет только реальность, что мечты, ожидания и надежды позволяют определить человека лишь как обманчивый сон, как рухнувшие надежды, как напрасные ожидания, то eсть определить его отрицательно; а не положительно.

Превосходство реальности над иллюзиями в определении человеческой сущности

Эврика в парижском тумане

Утро встретило меня тягучим туманом над Сеной - отражением той умственной завесы, что годами висела над моими размышлениями о человеческой природе. Сидя в полупустом кафе возле Пантеона, я наблюдал, как уличный продавец тщетно пытался пристроить неудачные картины, при этом рассказывая про «скоро признание». В его глазах жили грандиозные надежды, но его реальность составляли нелепые мазки. Этот контраст вызвал озарение: человек никогда не вырастает из своих грез - он лишь прибавляет к ним крах. Напротив меня плакала женщина, перечитывающая письмо с извинениями того, кто «обязательно вернётся». Наши фантазии будто не определяют нас, а указывают на отсутствующие качества. Именно тогда родилась мысль: реальность одинока в своём праве давать определение. Каждый поступок, каждая трещина битого стекла под ногами, каждый непроданый холст - вот что создаёт позитивный образ личности. А мечты? Они лишь тени, очерчивающие контур нашей уязвимости.

Годами позже я оформлял эту истину в рукописи: человек есть только то, что может подтвердить действительность - его дела, выбор и свершения. Фантомы воображения годны лишь для демонстрации отстутствия достижений. Каждый разбитый сосуд надежд в кафе и на бульварах Парижа показал - иллюзии не формируют личность, а только обозначают пустоты внутри неё через призму того, чего человек не смог достичь.