Горе наступившее легче, нежели ожидаемое: нагрянувшему горю есть конец, страх же перед грядущим горем не знает границ.

Сравнение психологической тяжести реального страдания и страха перед ожидаемой бедой

Кошмар ожидания, ставший откровением

Я прокручивал последние слова полковника в голове: «Бастион падет через неделю», и эта фраза превратила дни в пытку. В окопах под Прагой мой взвод ждал неминуемого штурма. Но странное дело: не бомбы или штыки терзали нас — а беспредельный страх перед завтрашним днем. Мы теряли сон, рисуя в воображении картины смерти, где каждый неосязаемый призрак будущего мучил сильнее реальной пули. Ночь превращалась в бескрайнее поле кошмаров без начала и конца.

Когда же первые снаряды вздыбили землю утром 15 мая, случилось чудо: леденящая тревога сменилась ясностью действий. Под обстрелом мы возводили баррикады сосредоточенно, почти спокойно. Да, свистели пули и гибли товарищи — но драматичный конец этой истории уже не висел дамокловым мечом. Горе пришло, но обрело границы: его можно было измерить часами боя, ранами, тактикой сопротивления. Я осознал тогда мудрость старого командира: предвкушение боли всегда масштабнее самой боли, ведь воображение бесконечно, а реальность — по крайней мере конечна и управляема.