Для человека, привыкшего к чтению, оно становится наркотиком, а сам он - его рабом. Попробуйте отнять у него книги и он станет мрачным, дерганым и беспокойным, а потом, подобно алкоголику который, если оставить его без спиртного, набрасывается на политуру и денатурат; он с горя примется за газетные объявления пятилетней давности и телефонные справочники.

Зависимость от чтения как форма психологического рабства

Как родился афоризм о книжной зависимости

Я наблюдал это в лондонском клубе: утонченный джентльмен, лишившись вечерней газеты, метался по залу как зверь в клетке. Потом набросился на бухгалтерский отчет 1923 года — читал со сдвинутыми бровями и нервно подрагивающими пальцами. В тот момент меня осенило: передо мной не просто страсть, а классическая ломка! У читателя развивается физическая потребность в тексте, как у пьяницы в абсенте. Позже я поставил эксперимент: перекрыл приятелю доступ к библиотеке. Его реакция — тремор, навязчивый поиск любого печатного слова — подтвердила теорию. Чтение возвышает человека, но если джентльмен готов висеть на таблице «Вестминстер — Ливерпуль 6:00» — это не культурность. Это зависимость.

Моя метафора с алкоголиком и политурой родилась позже, когда я подметил поразительное сходство. Покоритель Шекспира, оказавшийся без томика Диккенса, лез за мелкими дозами слов — как опустившийся пьяница глотает технический спирт. Этот параллелизм стал тревожным открытием: даже духовные практики обращаются в кабалу, если лишают нас свободы обходиться без них.