Человек задумывается о цели своего существования; возможно, устрицы задумываются о том же, если только им не открыл этого какой-нибудь официант.
Ироничное сопоставление рефлексии человека и животного мира
Рождение иронии за столиком ресторана
Сижу однажды в портовом кафе, наблюдаю, как официант с легкостью вскрывает раковины для заказчика. Внезапно меня осеняет: а вдруг эти моллюски также мучаются экзистенциальными вопросами? Осознаю абсурдность мысли — ведь устрицы лишены сознания. Но тут же ловлю себя на парадоксе: разве наша рефлексия о смысле жизни менее иллюзорна?
Возможно, человек верит в значимость своих метаний лишь потому, что ему когда-то «официант» воспитания внушил эту идею — подобно тому, как искусный слуга мог бы теоретически «объяснить» моллюску его предназначение быть съеденным. Так родилась горьковато-ироничная аналогия: поиск высшего смысла столь же уязвим для случайных внешних внушений, сколь немыслима философия беспозвоночных без человеческого посредника. Эта игра ума стала зеркалом для нашего самообмана.