Осуждение равнодушия как духовной смерти и опровержение его связи с истинной мудростью
Помню, как однажды, разбирая письма пациентов, я задумался о природе мудрости. На столе лежало письмо от коллеги-философа, утверждавшего, что просветление — в полном бесстрастии. В тот же миг всплыл в памяти пациент: молодой профессор, некогда полный идей, а теперь безразлично смотрящий в стену. Его душа умерла раньше тела, убитая равнодушием. Я понял — это не стоицизм, а болезнь, превращающая людей в пустые оболочки.
Взяв перо, я начал опровержение: «Говорят, что философы и истинные мудрецы равнодушны…». Но вспомнил глаза того профессора — стеклянные, лишенные огня. Живой ум не может существовать без участия! Нет, подлинная мудрость рождается в сопереживании миру, а не в бегстве от него. И тогда родились слова, ставшие приговором апатии: равнодушие есть паралич души, преждевременная смерть. Мы живем, лишь пока способны гореть.