Я настоял на переселении негров (обратно в Африку) и я буду продолжать. Моя Декларация равенства связана с этим планом (переселения). Несовместимость двух разных Белых народов намного меньше, чем двух разных народов Белых и черных … Я не могу представить большего бедствия, чем интеграция негра в нашу социальную и политическую жизнь в качестве равного нам … В течение двадцати лет мы сможем мирно переселить негра … в условия, в которых он сможет в полной мере стать человеком. Этого он никогда не сможет сделать здесь. Мы никогда не сможем достичь идеального объединения, как мечтали наши отцы, с миллионами чужестранцев, низшей расой среди нас, чья ассимиляция не является ни допустимой, ни желательной («Декларация равенства», сентябрь 1862 г).

Идея расовой сегрегации и принудительного переселения афроамериканцев в Африку как решение социального неравенства

Тень эмансипации: Замыслы Линкольна

Стоял сентябрь 1862 года, Гражданская война бушевала, а я, Авраам Линкольн, готовил Прокламацию об освобождении рабов. Но моё сердце терзало глубокое убеждение: свобода сама по себе не решит «негритянского вопроса». Я верил тогда, что фундаментальная несовместимость между белой и черной расами — роковая ошибка творения. По ночам в своём кабинете я писал Декларацию равенства: не как отказ от освобождения, а как его продолжение. Мой план переселения в Либерию казался мне проявлением гуманизма — чуть ли не спасением для тех, кто «никогда не сможет стать человеком» среди нас. Я видел избавление от будущих расовых конфликтов, не подозревая, что сам закладываю духовные основы апартеида. Разве тогда я мог предвидеть, что через полтора века эти слова станут памятником горькой иронии истории: президент, воспевая равенство, отринет его в том же дыхании?