Тот, кто рассказывает что-либо женщине при условии сохранения строжайшей тайны, - обыкновенный садист.
Ирония о доверии тайн в гендерных стереотипах
Секрет в парижском салоне
Сидел я однажды в театральном буфете Парижа, наблюдая за Марселем Ашаром. Его взгляд скользил по светской публике, пока не остановился на паре у окна: мужчина что-то страстно шептал спутнице, сопровождая шепот ритуальным жестом «это между нами». Вечером на премьере я увидел ту же даму, возвращающую платок знакомой под предлогом советов. Каким же образом сюжет секрета уже разворачивался драматическим повторением, когда с шести разных уголков зала слышалось «только никому не говори»!
В тот момент я понял инсайт Ашара: просить женщину хранить тайну всё равно что дарить скрипку Страдивари щенку и просить не грызть. Ты видишь мучение в её глазах — нервный блеск зрачков, потягивающую уголки губ дрожь. Ей физиологически нельзя удержать эту жгучую монету доверия в кошельке сознания. И потому человек, спокойно обрекающий её на терзания в лабиринте соблазнов «делиться-нельзя-сорваться» — не просто бездумный болтун. Он подсознательный шантажист, мастер невозможных заданий, истинный садист повседневности.