Радуйся любой статье о себе, если только она не в траурной рамке.
Ценность публичности при жизни
Пабное прозрение в Дублине
Сижу как-то вечером в дублинском пабе, беседую с приятелем-редактором. Он весь сжался как еж: в газете вышла разгромная заметка о его издательстве. «Карьере конец, всё пропало!» — стонет он, обхватив голову руками. Смотрю на него и внезапно ловлю замерзший запах печати — официант как раз разворачивает свежую прессу, и мой взгляд цепляется за траурный некролог политика. Налил другу виски, выпил сам. «Слушай, — говорю ему сквозь шум зала, — пока твое имя печатают без черной рамки — радуйся любой статье. Это же знак: ты дышишь, ты значим. Даже когда снега на голову сыплют, это ведь лучше могильной тишины». Он помолчал, потом усмехнулся. А ведь понял — мир рухнет не от плохих новостей, а лишь когда твоя статья станет памятником.
Позднее, размышляя об этом эпизоде, осознал странный парадокс нашего восприятия: глиняные человечки реагируют не на событие, а на его отражение. Воюем за репутацию, буримся за строку на странице газеты. А ведь сама эта буря — доказательство бытия. Тусклый газетный клише оказывается лучом. Негров побили, автор получил премию? Залет Полника под рецензию Пука? Век животных придумал? Радуйся, малыш: если они еще режут твое имя своими бездарными буквами — значит, солнце над крышами Дублина еще восходит для тебя. И лишь мертвым положена роскошь невредимой репутации.