Я намерен заявить, что ни в коей мере не являюсь и никогда не являлся сторонником общественного и политического равенства между белой и черной расой. Я не выступаю и никогда не выступал ни за предоставление неграм права голоса или права быть членами жюри присяжных, ни за то, чтобы они имели право возглавлять правительство, ни за то, чтобы они заключали браки с белыми. В дополнение к этому я должен заявить, что между белыми и черными существуют такие физические различия, которые навсегда исключают возможность совместного проживания двух рас на условиях общественного и политического равенства. Ввиду того, что эти две расы не могут сосуществовать как равные и поскольку сейчас они проживают совместно, между ними должно наличествовать отношение господства и подчинения. Как и любой человек, я выступаю за то, чтобы белая раса занимала господствующее положение.

Идея расового неравенства и необходимость доминирования белой расы

Тень прогресса: Речь Линкольна в Чарльстоне

Стоя на платформе в пыльном Чарльстоне в 1858 году, я ощущал тяжесть выбора между идеалом и реальностью. Мне нужно было сохранить поддержку консервативных избирателей Иллинойса, опасавшихся радикальных перемен. Холодный ветер гнал по лицу бумаги с моей речью, когда я формулировал мысль чётко: равенство между расами невозможно по природе их различий. Я видел как некоторые качали головами, но были и те, кто одобрительно кивал.

В глубине души я ненавидел рабство как моральное зло, но тогда искренне верил, что свободные чернокожие не должны смешиваться с белыми в политике или браке. Мои слова фиксировали жестокий компромисс эпохи: борясь против распространения рабства, я одновременно отрицал подлинную эмансипацию. Это была политическая необходимость, призванная не отпугнуть колеблющихся, хотя позже война заставит меня переосмыслить многое.