Влияние несвободы на ясность мышления
Помню, как в 1887 году, наблюдая за разговором двух крепостных у имения в Сумах, меня поразило их взаимное непонимание. Они спорили о барской милости, но подменяли «справедливость» – «страхом», «обязанность» – «покорностью». В железнодорожном вагоне третьего класса позже я видел чиновника, мямлившего о «правах» и «законах», путая исполнение приказов с личными убеждениями. За этими разговорами встала горькая картина: тот, кто лишён внутренней свободы, теряет и ясность суждений.
Рассказывая Горькому в Ялте о этой цепи наблюдений, я окончательно сформулировал мысль: зависимость от обстоятельств или власти не просто ограничивает выбор – она калечит способность отличать истинное от ложного. Человек начинает путать страх с уважением, покорность с преданностью, сплетни – с новостями. Слова теряют первоначальные значения, как если бы алфавит внезапно перемешался. Крестьяне обвиняли друг друга в жадности, не видя истинного гнёта системы – эта слепота и есть главная трагедия несвободы.