Критика антропоморфного восприятия природы
Однажды в Амстердаме ко мне зашел ученый человек, с энтузиазмом рассказывая о реках, которые «спешат к морю», и птицах, «чья песня славит Создателя». Я слушал терпеливо, но внутри кипело возмущение: эти антропоморфные построения были как плащ, скрывающий научное невежество. В те годы схоласты всё объясняли божественными целями: мол, шипы у розы созданы, чтобы их не срывали, а дождь идет для полива посевов. Мои же исследования Декарта и работы с микроскопами убедили меня — природа действует по необходимым законам механики, а не по человеческим мотивам.
Перечитывая свои записи о причинности, я вдруг остро осознал корень проблемы: люди проецируют на мир собственные целеполагания просто потому, что не понимают его подлинных механизмов. Так родилась фраза: когда мы ищем в природе цели — выдаем незнание за знание. Книги по ботанике и физике на моем столе стали молчаливыми свидетелями: даже падение камня объясняется гравитацией, а не его «желанием» достичь земли. С тех пор эта мысль стала ключом к моей «Этике», где я доказывал — истинная свобода начинается с отказа от наивного телеологизма.