Изменения в обществе, называемые модой, и возможны лишь потому, что в людях есть две смешные черты. Во-первых, с каждым человеком так много случается, что он всегда вспомнит хоть что-нибудь, предвещавшее нынешний поворот. Во-вторых, почти все неправильно видят прошлое, и в смещенной памяти эта деталь кажется необычайно важной.

Психология социальных изменений

Случай у витрины Бонд-стрит

Помню, я стоял на углу Бонд-стрит, наблюдая за очередным переворотом в дамских шляпках, когда щебетание двух модниц дало ключ к разгадке. «Я же носила подобную тулью прошлой весной!» – восторженно воскликнула одна, хотя месяц назад называла тот фасон «сущим безвкусием». Второй мыслью стало воспоминание о приятеле, доказывавшем в клубе: «Всё возвращается – вот фасон 90-х снова в тренде!» Хотя годом ранее он же издевался над этим «древним уродством». Так родилась догадка: мода возможна лишь потому, что память услужливо выдергивает из прошлого осколки, похожие на наше настоящее.

Наблюдая, как лондонцы баррикадировались в мысленных крепостях ретроспекции, я осознал другую закономерность: чем громче человек кричит «я предвидел», тем избирательнее его память. Мы не вспоминаем прошлое – конструируем его. Знакомец, утверждавший, что «всегда носил укороченные брюки», забыл, как годами высмеивал их носителей. Дама в розовом тюрбане искренне верила, что «предчувствовала» его появление из-за выборочно сохранённой открытки из Марокко. Эта великая иллюзия вечного предвидения и создаёт ткань социальных перемен, где каждый – пророк задним числом.