Этическая граница между благоразумием и лицемерием в выражении мыслей
Этот искусный афоризм выкристаллизовался в горниле политической борьбы. Я, Вильгельм Либкнехт, будучи в изгнании за социалистические взгляды, постоянно балансировал между откровенностью и осторожностью. На одном тайном собрании в Цюрихе в 1878 году товарищ спросил, почему я не разоблачаю всех предателей в нашей партии открыто. Тогда же я молчал, зная, что преждевременное обличение погубит дело. Но другой «соратник», стремясь выслужиться, стал публично клясться в преданности идеям, которые за глаза называл утопичными. Вот тогда и прозвучали мои слова, ставшие позже крылатыми. Я объяснил, что умолчать из стратегических соображений — это и есть благоразумие, но произносить ложь, притворяясь верующим, — чистейшее лицемерие.