Этическая основа интеллектуальной остроты
Помню тот вечер в салоне mейнер любезной знакомой. Воздух гудел от острот — каскад каламбуров, язвительных наблюдений, блестящих, как бриллианты, но холодных. Я сам увлекся, ловко высмеяв чью-то неловкую мысль. Смех катился волнами, но, встретив взгляд одной дамы, я увидела там не восхищение, а мимолетную тень боли. Это был щелчок. Вдруг я понял ужасную правду: наше блестящее остроумие, лишенное внутреннего компаса — проницательности, глубины — превращается в оружие, которое ранит, выставляет слабость. Слова сорвались почти бездумно: «Проницательность ума — это совесть остроумия». И в этой тишине после смеха оно прозвучало не как очередная игра слов, а как открытие, как напоминание себе и другим, что самый острый ум бесполезен, а может, и опасен, если им не правит глубокий разум и чувство меры, эта внутренняя совесть нашей мысли. Тот опыт научил меня, что истинное остроумие питается не злорадством, а светом понимания.