Все хотят дожить до старости, а когда доживут, ее же винят.

Амбивалентность человеческого отношения к старости

Вечер откровений в саду Цицерона

Закат золотил колонны виллы, когда я слушал, как римские патриоты спорили о возрасте. Помпоний, седовласый сенатор, бил посохом о мозаику: «Смерть лучше этой дряхлости! Не видеть бы мне седин!» В толпе зашептались – ведь месяц назад этот же муж клялся Фебом дожить до сотни. Вдруг поднялся Цицерон: «Друг, ты раскрыл вечную истину: все молят богов о долгих годах, но, получив их, вторично становятся молящими – теперь требуя отнять бремя прожитого». Его взгляд окинул нас. «Бойтесь желаний: человек бежит от юной смерти к старости как к спасительной гавани, а достигнув её, вдруг видит в пристани скалы.»

Той ночью я размышлял: наша природа требует чудес, но отвергает их последствия. Мы хотим времени – только не морщин, мудрости – но без замедления мысли. Самая горькая ирония жизни в том, что вожделенный финал пути становится мишенью для стрел неблагодарности, когда человек забывает, что старость – не палач, а свидетель всех его побед.