Когда народ просвещеннее властителя, он очень близок к революции.

Коллизия просвещения народа и власти

Искра протеста между строк

Помню ту литературную салонную бурю в Париже, канун великих потрясений, когда сам воздух звенел вольнодумством. Вокруг меня жужжали голоса, бурно обсуждавшие идеи Руссо и Вольтера, экземпляры «Энциклопедии» переходили из рук в руки. Я, Ривароль, наблюдал это с тревогой. Люди в гостиных, на улицах — ремесленники, торговцы, адвокаты — стали рассуждать о естественных правах, общественном договоре, свободе. Их умы опережали королевский двор, погруженный в ритуалы и управляемый наследственными условностями. Именно тогда, глядя на это расхождение, я осознал опаснейшую истину: когда народ начинает *видеть* обманы и оковы, когда его разум просвещением возвышается над невежеством или тупоумием того, кто им управляет, земля под троном становится зыбкой. В нем зреет не просто недовольство, а требование перемен, основанное на знании своих возможных прав. Этот разрыв в понимании мира и есть сама ядовитая почва для революции — дитя не столько нищеты, сколько внезапно прозревшего народа.

Я говорил об этом не как бунтарь, а как сторонник порядка, предупреждающий власть: учитесь, будьте умнее, не позволяйте народу перерасти вас в постижении путей общества. Иначе ваши приказы покажутся глупыми тираническими речами перед лицом народа, уже способного читать по складам самую сложную книгу — книгу долга и прав гражданских. Игнорируйте это — и вот уже не профессора, самые обычные люди поймут, что власть — не божество, а условность, а условности можно переписать. Так я предвидел и с содроганием записал этот тезис, как диагноз неизлечимой болезни старого режима.