Весь прогресс, на который можно надеяться, - это сделать людей несколько менее злыми.

Нравственные ограничения прогресса

История разочарованного взгляда Флобера

Я помню канун Парижской коммуны 1871 года, наблюдая, как мир бредит передовыми открытиями: паровозы ревут, телеграфы щёлкают, наука обещает новую эру. Но в моих письмах Жорж Санд я признавался: каждый финансовый скандал, политическое предательство, проявленная жестокость убеждали меня, что инженерные триумфы не делают сердца добрее. Лицемерие буржуа, кровавые бунты, война с Пруссией – всё это доказывало, что человечество лишь облагораживает способы удовлетворения древних пороков.

Так зародилась горькая мысль, сформулированная после Коммуны, когда прогрессивные идеалы породили террор. Прогресс – не гуманизм: он может усовершенствовать плуг, но не усмирить жадность, создать библиотеки, но не изжить зависть. Путь длиною в века лишь немного притупил волчьи клыки в человеке, не вырвав их. Эта истина стала моим щитом от утопических иллюзий – признанием, что величайшее достижение цивилизации состоит в смягчении зла, а не его искоренении.