Ирония над обществом, где некомпетентные люди занимают ответственные позиции под видом прогресса
Блуждая по берлинскому книжному рынку в 1960-х, я стал свидетелем поразительной сцены: у стенда престижного издательства покупатели возмущались опечатками в новом романе. Неожиданно к толпе вышел глава редакции — франт в дорогом костюме — и начал громко защищать книгу, допустив в своей речи пять грубейших грамматических ошибок за минуту. Этот парадокс поразил меня: человек, неспособный связно выразить мысли, руководил литературной обработкой текстов. В послевоенной Европе, где образование стало доступнее, я всё чаще видел обратную сторону прогресса: именно те, кому знания давались тяжелее всех, рвались судить о чужих текстах, используя должности как символ статуса, а не компетенции.
Возвращаясь в отель, я размышлял, как легко общество принимает видимость развития за суть. Назавтра, наблюдая за редакционным собранием, где спорщики путали «-тся» и «-ться», но категорично правили классиков, меня осенило: это не досадное исключение, а симптом эпохи. Под грохот пишущей машинки я вывел в блокноте фразу, ставшую диагнозом целому поколению. Позже, перечитывая заметку, я понял: её сила в двойной иронии — ведь сам прогресс дал неграмотным инструменты для захвата таких неприступных когда-то крепостей, как литературное редактирование.