Привычка, это вторая натура, оказывается для большинства людей их единственной натурой.

Подмена истинной человеческой сущности автоматическими привычками

Как к Роллану пришло осознание всевластия привычек

Гуляя парижским утром, я наблюдал ритуалы простых горожан: старика, покупающего багет в одной и той же булочной, конторского служащего, машинально поправляющего галстук на углу. Все повторяли знакомые действия с точностью часового механизма. Вдруг меня осенило: мы называем привычку «второй натурой», но у этих людей не было никакой первой. Их утренние маршруты, жесты, реакции давно диктовались автоматизмом, не оставляя места спонтанности. Они превратились в окаменелости собственных рутин.

Вечером в кабинете я размышлял, как общество возводит рутину в культ, а свободной воле объявляет войну. Ведь за каждой шаблонной улыбкой продавца, за автоматической учтивостью чиновника скрывалось отсутствие истинного «я». Привычка не дополняла их природу — она методично убивала её, оставляя лишь удобный фантом. Вот тогда и родился горький афоризм о том, что для большинства вторая натура — единственное несостоявшееся бытие.